Коноха бурлила, словно потревоженный улей. Весть о том, что элита Учиха в полном составе вернулась с восточного фронта, неся на руках израненного, но живого Кирина, мгновенно разлетелась по теневым каналам деревни. Но настоящий взрыв произошел через несколько часов: клан Учиха официально объявил об отзыве всех своих шиноби со всех фронтов Третьей мировой войны и выдвинул ультиматум.
Обвинение было прямым и сокрушительным: Старейшина Данзо Шимура повинен в заговоре с врагом и краже Шарингана. Пока Данзо публично не покается и не понесет суровое наказание, ни один Учиха не прольет ни капли крови за эту деревню.
Святилище Нака: Ночной переворот
В подземелье древнего святилища Нака царил полумрак. Пылающие факелы отбрасывали зловещие, рваные тени на бледные лица старейшин клана. Обстановка была раскалена до предела.
— «Зачем ты созвал нас в такую ночь, Великий Старейшина? — хмуро спросил один из присутствующих. — Мы ведь только днем завершили экстренное собрание клана, ультиматум уже передан Хокаге!»
— «Я созвал вас, потому что пришло время отрубить гнилую голову, пока она не погубила все тело, — Великий Старейшина тяжело опустил ладони на каменный стол. — Мы должны решить, достоин ли Фугаку и дальше оставаться главой клана».
В зале поднялся яростный, многоголосый гул. Старейшины начали жарко спорить, перебивая друг друга.
— «Фугаку некомпетентен! — Сэцуна, лидер радикалов, вскочил с места, его глаза горели фанатичным огнем. — Мы сами выбрали его за выдающийся талант шиноби, но его политические навыки — это катастрофа! Он нерешителен, он постоянно пресмыкается перед верхушкой власти, пытаясь выторговать призрачный мир! Но самое ужасное... Фугаку знал. Он знал, что АНБУ Корня крадут глаза наших павших братьев, и скрыл это! Он побоялся открытого конфликта с Сарутоби! Теперь, когда у нас есть Кирин — символ нашей силы и праведного гнева, я предлагаю сместить Фугаку. Пусть Кирин станет новым патриархом!»
— «Ты с ума сошел, Сэцуна?! — тут же возразили Третий и Четвертый старейшины, представлявшие фракцию умеренных. — Кирин — шестнадцатилетний юнец! Он безумен, его безрассудство и ярость Учиха превратят Коноху в пепелище! Его правление — это прямая дорога к тотальной гражданской войне, в которой мы все погибнем!»
Ястребы и голуби сошлись в словесной схватке, обвиняя друг друга в трусости и безрассудстве. И лишь Великий Старейшина долго молчал, погруженный в собственные мрачные мысли.
Он был человеком, прошедшим через кошмар Эпохи Воюющих Государств. Он помнил времена, когда земля была пропитана кровью детей, видел величие Хаширамы Сенджу и сокрушительную мощь Мадары. Он помнил, как создавалась эта деревня. И, что самое страшное, он видел, как Коноха медленно, беззвучно, словно яд в крови, переварила и уничтожила великий клан Сенджу — так, что сейчас даже среди гражданских невозможно найти прямых потомков Хаширамы. А затем, при полном попустительстве Конохи, с лица земли исчез клан Узумаки.
Великий Старейшина безумно боялся, что Учиха станут следующими. Именно поэтому когда-то он позволил умеренному Фугаку занять пост главы — он надеялся, что компромисс возможен. Теперь пелена спала с его глаз.
— «Тишина! — голос Великого Старейшины, тихий, но наполненный леденящей властью, мгновенно оборвал крики. — Когда Хирузен Сарутоби только пришел к власти, он притворялся мягким, праведным пастырем. Но сейчас он даже не скрывает свои волчьи амбиции. Посмотрите на Сенджу — они мертвы, растворены в истории. Если мы и дальше будем пятиться назад и идти на компромиссы с этой верхушкой, нас ждет та же участь».
Старик обвел зал своим единственным зрячим Шаринганом, тяжело дыша после использования Идзанаги.
— «Раньше я тоже бежал от конфликта. Но чем дольше я наблюдаю за политикой Сарутоби, тем яснее вижу: наша единственная возможность выжить — это занять позицию силы. И судьба даровала нам эту силу в лице Кирина. Мы не имеем права упускать этот шанс. Я голосую против Фугаку. Отныне глава клана — Кирин».
— «Но он слишком молод...» — робко попытался возразить Третий старейшина.
— «До тех пор, пока он не окрепнет и не придет в себя, я лично буду его обучать, — отрезал Великий Старейшина. — И я временно буду вести все дела клана от его имени».
Сэцуна довольно оскалился и тут же склонил голову. Он и сам не прочь был стать наставником юного монстра, но перечить воле Великого Старейшины, пожертвовавшего глазом ради спасения мальчика, не посмел никто. Переворот внутри клана завершился.
Здание Хокаге:
Кабинет Третьего Хокаге напоминал склеп, до потолка заполненный ядовитым, сизым табачным дымом. Атмосфера была настолько тяжелой и удушающей, что казалось, сами стены давят на присутствующих. За столом сидели трое старейшин деревни, и их лица выражали глубокую, граничащую с паникой озабоченность.
— «Мы не можем позволить Данзо извиняться перед этими высокомерными Учиха! — Кохару Утатанэ со всей силы ударила кулаком по подлокотнику кресла. — Публичное покаяние члена совета разрушит саму основу нашей власти! Мы покажем слабость перед лицом всего суверенного союза кланов!»
— «Но факты прижаты к столу, Кохару! — Хомура Митокадо раздраженно поправил очки, его руки заметно дрожали. — Факт того, что Корень крал родословные шиноби Конохи, очевиден. Сговор Данзо с Семью Мечниками Тумана ради убийства собственного односельчанина видели многие шиноби не только гражданские а члены других кланов они не станут лгать. Если мы продолжим молчать или попытаемся это скрыть, мы окончательно потеряем лицо. Деревня расколется!»
— «Да что вы понимаете?! — разъяренный, покрытый бинтами и ожогами Данзо Шимура вскочил со своего места. Его лицо исказилось от бешеной злобы. — Я отправлял вам гребаное письмо с требованием прислать подкрепление! Если бы вы тогда не колебались, если бы мы совместно подавили и уничтожили этого выродка Кирина прямо там, на границе, сейчас не было бы никаких проблем! Клан Учиха сидел бы тише травы, лишившись своего главного козыря! Осмелились бы они выдвигать ультиматумы, если бы этот щенок был мертв?!»
Хирузен Сарутоби медленно затянулся трубкой, заставив табак ярко вспыхнуть в полумраке, и с тяжелым вздохом выпустил густое облако дыма. Его взгляд, устремленный на Данзо, был холодным и уставшим.
— «Это твоя оплошность, Данзо, — тихо, но весомо произнес Хокаге. — Даже если ты решился на устранение Учихи ради блага деревни, ты не должен был оставлять следов. Ты облажался. Твой Корень действовал слишком агрессивно, слишком грязно. Вы крали не только Шаринганы, вы эксгумировали тела павших героев других кланов. Ты перешел черту, которую нельзя переходить и подкрепление что бы убить Кирин ты хоть себя то слышишь если я будучи Хокаге стану убивать своих же то наша власть растает в мгновение ока никто не станет нас подчиняться».
Данзо открыл было рот, чтобы возразить, но Хирузен остановил его жестким взмахом руки.
— «Я понимаю твои мотивы. Но сейчас Учиха находятся в позиции абсолютной, безупречной праведности. Вся деревня видит в Кирине героя, который в одиночку остановил армию Тумана, пока ты трусливо бежал, поджав хвост. Война подходит к концу. Нам нужен мир внутри стен. Мы принесем официальные извинения клану Учиха и начнем готовить почву для передачи титула следующему Хокаге».
При этих словах внутри Данзо вспыхнула исккра извращенной радости. «Следующий Хокаге...» Он знал, что если Хирузен уйдет в отставку, главным кандидатом станет Орочимару — его верный союзник по мрачным экспериментам. Это было бы идеально. Данзо так долго ждал момента, когда Сарутоби освободит кресло.
Но следующая фраза Хокаге разбила его иллюзии, как хрупкое стекло.
— «И еще одно, Данзо, — Хирузен отвел взгляд, глядя в окно на ночную Коноху. — Тебе придется временно сложить с себя полномочия старейшины, а деятельность Корня АНБУ будет полностью заморожена. Мы должны успокоить остальные кланы. Кража родословных — это абсолютное табу для Хьюга, Нара, Акимичи и всех остальных. Если они не увидят твоего реального наказания, Коноха прекратит свое существование как единое целое
. Ты уходишь в тень, Данзо. Это мой окончательный приказ».